ДХАУЛАГИРИ (8167м), 1996г.

А.Мошников, С.Шибаев

 

Экспедиция была организована Центром Экстремального Туризма "Нева" (ЦЭТ Нева), С.-Петербург, Россия.

Спонсоры: Петроспек, С.-Петербург, Россия и Gallina Blanca, Испания.

Состав экспедиции:
А.Мошников, директор ЦЭТ Нева, руководитель экспедиции,
А. и Н. Шустровы, гиды ЦЭТ Нева,
К.Астанин, М.Гаврилов, Е.Майоров, Н.Пимкин, Д.Сергеев, Г.Чуновкин, Д.Шевелев - все 10 из С.-Петербурга;
Рута Крипайтите, Литва;
В.Иванов и В.Степанов из Новгорода.
На момент проведения экспедиции братья А. и Н. Шустровы были сотрудниками ЦЭТ Нева. В декабре 1996г. они вышли из ЦЭТ и организовали свое собственное туристское агентство "Top Sport Travel", С.-Петербург, Россия.

Достижение вершины: 21.10.1996 вершины достиг А.Мошников (один).

Участники экспедиции не пользовались кислородом.

Dhaulagiri from the North.
 

Dhaulagiri. Base Camp.13 сентября 1996г. 13 человек отправились в дальний путь с перрона Московского вокзала. Через 10 дней на высоте 4700м у подножия Дхаулагири ими был разбит базовый лагерь (см. рис.). Соседи - японцы, швейцарцы, австрийцы - доброжелательно приветствовали "конкурентов". Лишь голландец Барт Вос смотрел искоса. Это была его третья попытка покорения вершины. Во время предыдущей, в 95-м, его здесь обокрали. Грешил он на болгар, а разницы между болгарами и русскими не видел никакой. Для подъема был выбран классический маршрут швейцарцев по северо-восточному гребню (на рис. слева, на фоне неба).

Дхаулагири в переводе с санскрита означает "Белая Гора", и в начале XIX века она считалась высочайшей вершиной мира. Как-то так сложилось, что если попытки штурма Эвереста или Нанга Парбат начались еще в 90-х годах прошлого века, то на Дхаулагири внимание восходителей обратилось лишь в начале 50-х годов нашего столетия. Обиженная таким невниманием, Дхаулагири добрый десяток лет отбивала все попытки лишить ее девственности, и только восьмая по счету экспедиция добилась успеха.

View to the Annapurna.Первыми альпинистами, проникшими в район Дхаулагири, были французы - легендарная экспедиция Мориса Эрцога 1950 года. Однако Дхаулагири показалась французам недоступной, и Эрцог увел товарищей на тридцать километров восточнее - к Аннапурне, которая и стала первым восьмитысячником, покоренным человеком (на рис. - группа Аннапурны, вид с зап., с Дхаулагири, с высоты 6600м, вечер). Дхаулагири могла пасть еще в пятьдесят четвертом: аргентинцы не дошли до вершины всего 170м, отступив из-за жуткой непогоды. И только в 1960г. швейцарская экспедиция под руководством опытнейшего Макса Эйзелина добивается успеха.

Шло время, и оказалось, что сравнительно невысокая Дхаулагири, всего шестая в ряду восьмитысячников, является крепким орешком даже по меркам современного альпинизма. В 1969г. американская экспедиция оставила семь человек на юго-восточном гребне. Только в 1982г., через 20 лет после первой попытки (!), японцы смогли пройти маршрут по северному склону. С 1980 по 1988г. к Дхаулагири было организовано 47 экспедиций. И лишь у двадцати одной из них непальский офицер связи зафиксировал достижение вершины.

В конце 80х здесь впервые появляются советские/российские восходители. В 1988-м Ю.Моисееву и К.Валиеву в содружестве со словаком З.Демьяном удалось решить проблему юго-западного контрфорса. Причем это восхождение - в альпийском стиле, с перепадом высоты в 3000 м и прохождением участков VI+A2 на высотах 6800-7300 м - на конференции Комиссии Экспедиций УИАА отмечалось как наивысшее достижение года. В 1991г. успеха добивается казахская экспедиция Е.Ильинского, которая в полном составе поднимается на вершину новым маршрутом по Западной стене. 10 россиян поднимаются на эту вершину в 1992-93г.г.. Рекордный подъем - за 17 часов из базового лагеря - совершает в 1995г. "наш человек из Казахстана" Анатолий Букреев (этот выдающийся альпинист погиб 25 декабря 1997г. при попытке восхождения на Аннапурну).

В ряду других событий, происшедших на склонах Дхаулагири, необходимо упомянуть выдающееся "соло" поляка К.Виелики по диретиссиме треугольника Восточной стены в мае 1991 г..

Dhaulagiri from Kali Gandaki valley. Наиболее простыми для восхождения кажутся северные склоны. С юга возвышается страшная стена с перепадом высот около 2500м - одна из самых грандиозных проблем гималайского альпинизма. Но не следует считать легким классический путь Эйзелина с северо-востока (на рис. - вид на сев.-вост. ребро с вост., из долины Кали Гандаки). Именно здесь на спуске с вершины пропал осенью 1990 г. один из известных, опытнейших литовских восходителей, друг В.Шатаева, Дайнюс Макаускас. Дважды - в 77-м и 84-м - здесь отступал знаменитый Райнхольд Месснер и добился успеха только с третьей попытки в 1985- м...

В питерской экспедиции в первые дни дела шли как нельзя лучше. За неделю были установлены высотные лагеря на 5800 и 6600м. И даже обильнейший четырехдневный снегопад (на рис. - японский лагерь на высоте 5800м после снегопада)не поколебал уверенности в успехе. 6 октября работа на маршруте возобновилась. На отметке "7200" буквально слепили из снега площадку и втиснули пару палаток. Дальше - до высоты 7400м - начался, пожалуй, самый сложный участок маршрута: крутой 50-градусный подъем с жестким снежно-ледовым покрытием. И повсюду сильнейший ветер (на рис. - снежные флаги на вост. гребне на высоте 6200м), кладущий человека на склон... Периодически шел снег. Чтобы восстановить какой-нибудь из лагерей, приходилось снимать по 1-1,5 метра снежного покрова. Движение вверх превращалось в рытье траншей по пояс в снегу. Все бы ничего - человек на горе готов к любым выкрутасам погоды. Но не хватало одного - времени.
Japaneese camp, covered with snow.
Snow flags on the eastern ridge.

По предварительному плану попытка покорения вершины была назначена на 12 октября. Из-за ударов погоды отставали на неделю. Часть группы, чтобы успеть на самолет в Катманду, 20 октября покинула базовый лагерь. Теперь в экспедиции осталось шестеро: Рута Крипайтите, Алексей и Николай Шустровы, Константин Астанин, Евгений Майоров и Анатолий Мошников. Они положили себе на последнюю попытку еще три дня. Основная работа была сделана, путь наверх проложен - оставалось сделать решающее усилие.

21 октября было последним из трех дней. В 7.30 утра трое - Астанин, Майоров и Мошников - вышли из штурмового лагеря на отметке "7400". Шли без кислородного оборудования. Постепенно разрыв между шедшим впереди Мошниковым и двумя другими альпинистами увеличивался. Анатолий шел к северо-восточному гребню. При выходе на него он получил такой удар ветра в лицо, что двинулся дальше по незнакомой, но защищенной северной стороне. Когда в районе вершины он еще раз попытался выйти на гребень, путь ему преградил огромный карниз. Преодолевать его не было ни сил, ни времени. Пришлось приспуститься, теряя драгоценные метры высоты, пройти немного назад и только потом выйти наверх. В 15.30 выше идти стало некуда. 8167 метров...

В этот день вечером Мошников запишет в дневнике:

Гора... С большой буквы. Лишь на время она допустит тебя к себе, если ты стал ее частью, понял ее законы и живешь с ней в мире. Вершина - это не просто груда камней, снег и шквальный ветер и весь мир под тобой. Это - и ты сам, и твое одиночество. Ты сделал это вопреки всему и всем, но ты в очередной раз победил... себя. Гору победить нельзя.

Воздух, которого бесконечно не хватает... Ветер крепко прижал свою ледяную ладонь к твоему рту. Он не понимает, что ты человек... Наст гудит под твоей тяжестью, а кончики нервов обнажены, и ты слушаешь эти стоны, шелесты, потрескивания... Угасающее сознание гонит тебя вверх, где нет ничего.

Но вот идти вверх некуда... Не верь! Это - лишь начало. Спуск... Туман накатывает внезапно, его никогда не предугадать. Куда идти, где тут дорога к дому, где сбросы, что подстерегают тебя? Все смешалось. Знакомые места, которые проходил два часа назад, изменились до неузнаваемости и приобрели враждебные черты. Вот, когда ты ощущаешь свое ничтожество...

К 18 часам они спустились в штурмовой лагерь. Двойка, встреченная Анатолием на спуске, решила не рисковать: им определенно не хватало светлого времени для возвращения к палатке. На следующий день, сняв по пути палатки, в 10 вечера они были в базовом лагере. Оставался дневной переход до Джамсонга, а там перелет до Катманду, московский рейс и "встречай Родина, своих героев!"

Уходя из лагеря, взяли немного: пакет-супы, заварку чая на день пути. Никто и подумать не мог, что они попадут в капкан, из которого выберутся только через пять дней.

Снег начал идти еще с вечера, и покров рос буквально на глазах - от 20 см до 1,5 см. Уютные зеленые террасы превратились в лавиноопасные склоны. Продвижение составляло 1-1,5 км в сутки. На третий день, когда после двух перевалов путь пошел по краю каньона, пришлось и вовсе остановиться. Хорошо хоть на втором дневном переходе они догнали Барта Воса, и голландец, в третий раз уходивший от Дхаулагири, "не солоно хлебавши", после некоторых колебаний присоединился к ним. У Барта был примус и запас горючего, у них - чай и супы.

23.10. С утра тяжкий подъем, все болит, судороги, сил нет. Медленно выпрямляешься и, не делая резких движений, выползаешь из палатки. Утро хмурое, никаких надежд на солнце. Австрияки... вряд ли они пойдут рано. Сверху сыплет. Как там наши вещи, дойдут ли до низу? Отступление французов на Березине... Интересно, почему нет "чувства победы"?

Догребли до перевала. Я думал не влезем: живот все время урчит, идти тяжко, и вообще, не по себе. Пожалуй, перенапрягся, идя первым, но давнее "пока не вызвались, лидируй" действало. Перевал, почувствовал, уже не осилить - предложил останавливаться на ночлег. Сменили. Прошли перевал, чуть спустились и встали. Снегу все больше и больше. Выпили спирта. Отпустило.

24.10. Утром - опять туман и снег. Влипли. Но еще теплилась надежда... позднее умерла. В 8:00 пошли без завтрака. Тяжко, ничего не видно, тропу находили, как слепые. Вперед гонит лишь чувство, что назад дороги нет. 4 изматывающих часа, и... видим палатку! Бад? Точно. Сухие приветствия, но... горячий кофе, немного лапши, и жизнь снова начала теплиться. Теперь Бад с нами, Бад знает дорогу. На перевал мы взлетели, а дальше видимости нет, снег усиливается. Незаметно для нас склоны становятся все круче, неумолимо сереет вокруг, задуло, и стало страшно. Туман, пуржит, дороги никто не узнает. 4 часа дня. Это финиш.

25.10. С утра лежим. Всем все ясно. Пролетели - поезд, точнее самолет, уходит по расписанию, а нам не добраться до вокзала. Пока еще надеемся: вдруг все рассосется, но... густое, непрозрачное молоко превращается во что-то стучащее по палатке, и - готово, уже пора откапываться. Стоим на краю (слава Богу, не в центре) лавиносборника и уже слышны "первые поезда" - срываются с крутых склонов первые лавины. Хорошо, что это где-то в стороне, хотя и неподалеку; говорят, своей лавины, как и своего камня, не услышишь.

Выпили остатки спирта. Немного полегчало, но понятно, что ненадолго.

26.10. Лежим. Тихо. Шуршит снег. Есть уже давно нечего. Может, завалялась пара конфет: выгреб все, но кроме медикаментов - ничего. Решили играть в карты, и как ни странно, дурацкая игра отвлекла.

27.10. Утром увидели просвет и поползли. Сил поднять рюкзак почти не осталось. Что-то произошло в организме, и наступает предел, грань безразличия к своей судьбе - только идиот полезет по таким склонам...

Бад обещает скоро плато, а сам сомневается в своих словах, но топчет. Надо бороться уже серьезно, без дураков, за жизнь, за... много за что еще.

Вечереет. Радостный Бад опять сказал, что уже скоро плато, а я не узнаю мест. Встали.

28.10. С утра снег, вставать нет сил, хотя до поселка Марфа совсем недалеко. Бад кочегарит часов с 6, жжет последний керосин: залили термос - это все. Сегодня решающий день - быть или не быть. Слабость - это унижает.

Косте ночью было плохо: он с голодухи съел 6 таблеток кодеина, и, похоже, немного прихватило. Отпаивали чаем, спалив последние остатки газа. Ночь была тяжелая...

Все-таки тронулись. Бад предложил Костю разгрузить: легче нести вещи, чем его самого... Очень тяжело начали. Холодно, хотя солнце на подходе, и видимость, какая - никакая, но есть. Бад впереди и напирает прилично, но склоны опасны. Пройти до гребня совсем немного, только снега по пояс, и ползем, как улитки. Два раза менял носки, пальцы отмерзают. Уже ничего не хватает.

Вышли-таки на гребень, вниз легче. До леса недалеко. Дотянем. Дотянули. Наконец-то после тишины мертвого мира Снежной Королевы слышим звуки колоколов яков и крики птиц. Запах леса. Поселок. На этот раз ушли...

К исходу шестого дня они вышли в первый поселок, а еще через сутки были в Джамсонге. Не менее трех сотен туристов из разных трек-групп, застигнутых тем же снегопадом, скопились в селе в ожидании рейсов на Катманду. Ждать своей очереди можно было еще пару недель. К счастью, голландец, знавший тут всех и вся и за время совместного путешествия изменивший мнение о славянских народностях в лучшую сторону, отыскал местного "авторитета", и они стартовали чуть ли не первым рейсом.

P.S. Вершину Дхаулагири в осеннем сезоне, кроме питерской экспедиции, не взял никто. Несмотря на проложенную дорогу и провешенные "перила"...

К первой странице сайта