Последняя высота Алексея Никифорова
[«Московский Комсомолец», 27.06-4.07, 2001]

Обычному человеку не понять, что влечет их в горы. Заставляет бросать семью и работу, тратить на восхождения тысячи долларов. Рисковать жизнью, наконец. Разумом, конечно, воспринимаешь - тяга к острым ощущениям, стремление проявить свое «я». Но вот до сердца не доходит. И потому каждая смерть на вершине режет какой-то своей нелепостью, неправильностью.

Месяц назад при подъеме на Эверест погиб петербуржец Алексей Никифоров. Классный программист, любящий муж и отец. Через три недели ему должно было исполниться сорок шесть - самый расцвет. А сейчас его друзья при разговоре отводят глаза, как будто они виноваты в том, что в тот роковой момент их не оказалось рядом. «Настоящий мужик был», - таково резюме всех, с кем удалось поговорить. А мне опять холодной змейкой заползает в душу сомнение: зачем, кому это нужно?

Наверное, все как раз наоборот - потому он и стал настоящим мужиком, что ходил в горы. И прав был Высоцкий, с надрывом утверждавший: «Нет, никто не гибнет зря». Но внутри все равно холодно и пусто. Как на той высоте 8848, которая зовется Эверестом...

Вечный «перепой»

К горам Леша Никифоров пристрастился так же, как и большинство его товарищей. В физико-математической школе № 30, где он учился, была хорошая туристическая секция. Походы, песни под гитару у костра быстро увлекли юношу. Со временем тяга к неизведанным маршрутам усилилась, а сами маршруты порядком изменились. За свою жизнь он успел покорить все «семитысячники», расположенные на территории бывшего СССР, - пик Коммунизма, пик Ленина, пик Корженевской, пик Победы и Хан-Тенгри. По сложившейся традиции, такой альпинист получал право именоваться «снежным барсом». Кроме того, в его активе были восхождения на вторую и четвертую вершины мира - Чогори и Макалу. Не хватало только Эвереста...

Удивительно, но никто из коллег Алексея не смог вспомнить ни одной экстремальной ситуации, приключившейся с ним в горах. В течение почти тридцати лет - ни травм, ни обморожений. «Надежный», - говорят все в один голос. Для альпиниста такая характеристика дорогого стоит. Потому-то и идти с ним в экспедицию хотели многие.

- Некоторые скалолазы действуют по принципу «зайти и умереть» [?! С.К.], - рассказывает один из его друзей Алексей Седов. - Леха был другой - спокойный, уверенный, хладнокровный. Он не допускал горячности и спешки. Ведь там, наверху, одно неточное движение может стоить жизни.

Отличался он и абсолютной бесконфликтностью. В горах выдержка играет особенно важную роль. В течение многих недель находиться в окружении одних и тех же людей чрезвычайно сложно. Тем более, когда на тебя давит постоянный дискомфорт и гипоксия. Опытные альпинисты сравнивают пребывание на высоте с состоянием, которое испытывает человек после перепоя. Его тошнит, мутит, каждая мелочь раздражает.

- Все это очень опасно, - комментирует Седов. - Для психологически неустойчивого спортсмена достаточно пустяка, чтобы он сорвался. У нас бывали случаи, когда люди, плюнув на все, отправлялись куда глаза глядят. Заблудиться и замерзнуть в такой ситуации - легче легкого. Так вот Алексей не только сам никогда не поддавался эмоциям, но и умел успокаивать других. Не случайно его очень ценил знаменитый Владимир Балыбердин. Первый советский покоритель Эвереста сам отличался сложным характером, из-за чего переругался со многими друзьями-альпинистами. Но вот с Алексеем размолвок у него практически не было.

Этот манящий Эверест

Очень хотел покорить высочайшую точку мира и Никифоров. Побывать на Джомолунгме - мечта каждого альпиниста. Мечта столь же ослепительная, как и лежащий на вершине снег. С каждым годом Эверест становился для него все притягательнее. Алексей прекрасно понимал: еще несколько лет - и подняться на гору будет уже невозможно. «Полтинник» для восходителя возраст почти предельный.

- Леша хорошо подготовился к этой экспедиции, - говорит его друг детства Дмитрий Пономарев. - Да и из дома он уезжал с легким сердцем. Жене Любе пообещал: «Если возникнут какие-то трудности, продолжать восхождение не буду - сразу вернусь». Знать бы тогда, как все сложится на самом деле...

Поначалу ничто не предвещало неприятностей. На протяжении первой части экспедиции Алексей чувствовал себя совершенно нормально. По правилам, альпинисты должны преодолевать высоту в несколько приемов - чтобы успеть акклиматизироваться. Оставив груз в базовом лагере, они спускаются вниз и отдыхают (восстановить силы в условиях высокогорья невозможно), а потом вновь поднимаются и идут дальше. Так была преодолена отметка 5,4 километра, пройдены высотные лагеря на отметках 6,3, 7,0 и 7,5 километра.

Проблемы у Никифорова начались за сутки до решающего штурма, 22 мая. В тот день он шел едва ли не в два раза медленнее, чем остальная группа. Тем не менее вместе со всеми петербуржец добрался до штурмового лагеря на отметке 8,3 километра и на следующее утро собирался идти дальше. Но...

Неоконченный подъем

На рассвете 23 мая Алексей почувствовал себя хуже. Высота - опасная штука, здесь в условиях максимального [?! С.К.] давления холод и сухость воздуха особенно чувствительны. Свою роль играет и солнечная радиация. В результате у человека появля ются галлюцинации, возникает сердечная и почечная недостаточность может развиться, отек мозга.

У Никифорова тоже начались «глюки». Товарищи уговаривали его спуститься, но Алексей вместе со всеми пошел на штурм. Однако на высоте 8,6 километра ему стало совсем плохо. И тогда он предложил партнерам идти на вершину без него.

- Леша не хотел срывать планы остальных и решил подождать ребят внизу, - вспоминает один из участников восхождения Сергей Чернояров. - В итоге Анна Акинина, Станислав Крылов и Аман Элеушев поднялись на Эверест втроем. Когда они спустились к Никифорову, то обнаружили, что его состояние резко ухудшилось. К тому времени уже стемнело, и транспортировка больного была невозможна. Тогда альпинисты приняли решение остаться на холодную ночевку (т. е. слать на голом снегу. - Ред.). К утру у них закончился кислород, потом отключилась рация. Ближе к полудню на замерзавшую группу набрели американские спасатели...

Увы, помощь американцев подоспела слишком поздно. Несмотря на вколотый дексаметазон и приложенную кислородную маску, ослабевший организм уже не мог сопротивляться болезни. Алексей умер от сердечной недостаточности буквально на руках проводников-шерпов. До спасительного лагеря им оставалось пройти всего несколько десятков метров.

Каждый сам за себя

Сейчас трудно сказать, что заставило Никифорова принять решение о продолжении восхождения, ставшего для него роковым. Может быть, острым крюком в подсознание впилась мысль, что этот Эверест в его жизни - последний. В нормальных обстоятельствах он наверняка трезво взвесил бы свои возможности и отступил. Но в условиях кислородного голодания, когда даже у опытных альпинистов «едет крыша», притяжение сверкающей вершины оказалось сильнее здравого смысла.

Свою роль определенно сыграл и финансовый вопрос. Это раньше, когда экспедиции оплачивались спортобществами, можно было приехать на место, осознать свою неготовность к штурму и отправиться восвояси. Теперь же альпинисты выкладывают деньги на все восхождения из собственного кармана. Вряд ли кто-то может оплатить счета в несколько тысяч долларов, а потом спокойно повернуть назад.

То же самое можно сказать и о партнерах Алексея по группе. Раньше, в советские времена, среди альпинистов существовало неписанное правило - ослабевшего товарища обязательно кто-нибудь должен сопровождать вниз. Тогда на одного восходителя приходилось пять человек из группы поддержки [?! С.К.]. Они всегда были готовы подстраховать, помочь. Потому что знали: придет час - и уже кто-то другой прикроет им спину.

Нынче времена изменились, и теперь каждый сам за себя. Вот те трое из группы Никифорова и оставили его на снегу, а сами полезли дальше. Ставить им это в вину бессмысленно: люди заплатили большие деньги и хотели получить то, за чем они приехали в Гималаи. Наказанием им будет только образ погибшего партнера, являющийся по ночам.